Имя белгородского епископа Никодима (Кононова), бывшего нашим архиереем в тяжелые революционные годы ХХ века и прославленного Церковью как священномученика, основательно забыто белгородцами. Рядом с именами святителя Иоасафа (Горленко) и митрополита Макария (Булгакова) про владыку Никодима порой даже не вспоминают по причине малой осведомленности о судьбе и масштабе личности этого белгородского владыки.
Будущий епископ Никодим (в миру Александр Михайлович) родился в семье священника-миссионера Архангельской губернии. После окончания духовной семинарии он поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию, в 1896 г. принял монашеский постриг, после чего был архимандритом и ректором Калужской и Олонецкой духовных семинарий.
Задолго до своего прибытия в Курскую губернию он проявил себя как неутомимый исследователь святого подвижничества и истории монастырей русского севера. Им был собран и переработан огромный фактический материал, опубликованный в виде многочисленных научных статей и отдельных трудов, среди которых можно указать «Древнейшие архангельские святые и исторические сведения о церковном их почитании», «Соловецкие подвижники благочестия XVIII–XIX вв.», «Русские святые и подвижники благочестия, подвизавшиеся и чтимые в пределах Санкт-Петербургской епархии, XIV–XVII вв.» и «Архангельский Патерик».
9 января 1911 года архимандрит Никодим был посвящен в Москве в епископа Рыльского, викария (помощника главного епископа) Курской епархии. Прибыв на место служения, епископ Никодим принял самое активное участие в подготовке и проведении торжества прославления святителя Иоасафа в лике святых. В 1913 г. владыка Никодим был переведен на епископскую кафедру в Белгород, где и оставался до самой своей гибели.
Будучи белгородским архипастырем, епископ Никодим много труда и энергии положил в изучение биографии святителя Иоасафа, характера его почитания в народе и обстоятельств его прославления. Им было подготовлено и опубликовано несколько книг и брошюр, посвященных личности святителя Иоасафа, а в бывших покоях святого были собраны его личные и связанные с ним вещи, ставшие основой экспозиции первого музея святителя. Главным итогом научной деятельности епископа Никодима в этом направлении стал выход книги «Святитель и Чудотворец Иоасаф, епископ Белоградский и Обоянский, и его причтение к лику святых». Этот труд является примером церковно-исторического исследования и поражает высокой степенью проработанности исторического материала. Епископ Никодим избежал в своей работе лишнего пафоса и лубочной умилительности, а вместо этого обстоятельно и подробно изложил все этапы жизни святителя Иоасафа, его смерть и последующее прославление. Он выполнил обширный историографический обзор литературы по святителю Иоасафу, подробно остановился на всех существовавших недоуменных вопросах, версиях и легендах, подверг их тщательному анализу и разбору. Закончил он свою работу над этой книгой летом 1916 г., незадолго до начала революционных потрясений. В настоящее время труд епископа Никодима по святителю Иоасафу переиздан и его можно найти в свободной продаже в Белгороде.
Помимо пастырской и научной деятельности, епископ Никодим брался и за литературное - им был составлен акафист святителю Иоасафу (всего их существует несколько). Протопресвитер Михаил Польский впоследствии писал: «Этот благодатный труд преосвященного является образцом среди акафистов, составленных в России... Красотою образов духовных легко запоминаясь, он рождает святую любовь к угоднику Божию».
После Февральской революции, с мая 1917 г., епископ Никодим временно исполнял обязанности архиерея всей Курской епархии, так как курский архиепископ Тихон (Василевский) в условиях революционной эйфории мирян и духовенства был отстранен от управления. После выборов нового архиерея епархию возглавил бывший рыльский викарий Феофан (Гаврилов) – это он впоследствии вывезет чудотворную икону Курской Коренной Божией Матери за границу. Тем временем епископ Никодим вернулся в Белгород и приступил к реализации своего давнего замысла о выделении полусамостоятельного Белгородского викариатства (церковного округа) из состава Курской епархии в самостоятельную епархию. К этому его сподвигло значительное удаление Белгорода от Курска, наличие в городе архиерейского дома, двух монастырей, духовной семинарии и женского епархиального училища, но самое главное – древность самой белгородской епископской кафедры и то особое значение, которое придавало городу нахождение в нем мощей святителя Иоасафа. Для осуществления своей идеи епископ Никодим провел ее обсуждение сначала с белгородским духовенством, где получил его поддержку, а затем и на уровне епархии. Этот вопрос был поднят и в ходе работы Всероссийского Поместного Собора 1917-1918 гг., где идею поддержал митрополит Тифлисский и Бакинский Платон (Рождественский) – уроженец Новооскольского уезда Курской губернии, а также сам Патриарх Тихон.
Вот за этими пастырскими, научными и организационными трудами и застал епископа Никодима Октябрьский переворот 1917 г. Первые несколько месяцев после этого в Белгороде творился революционный хаос, различные революционные группировки были заняты выяснением отношений друг с другом, организацией управления и подавлением продовольственных беспорядков. В ходе зимы-весны 1918 г. каких-либо специальных антицерковных акций не было, если не считать отнятие у владыки лошадей и наложение на белгородские монастыри денежной контрибуции. В марте-апреле 1918 г. Белгородский, Грайворонский, частично Корочанский и Новооскольский уезды губернии были оккупированы немецко-гайдамацкими войсками, а белгородские революционеры бежали в Прохоровку.
Немецко-гайдамацкая оккупация отделила Белгородское викариатство от остальной Курской епархии линией фронта, чем только укрепила убеждение епископа Никодима в необходимости придать Белгороду статус самостоятельной епархии. Чтобы решить финансово-экономические вопросы, епископ Никодим осенью 1918 г. вместе с протоиереем Порфирием Амфитеатровым (благочинным г. Белгорода и председателем Белгородского училищного совета) и протоиереем Владимиром Поляковым (инспектором Белгородского женского епархиального училища) выехал в Киев, где проходил Всеукраинский Собор. Именно этот отъезд владыки имел в виду белгородский чекист Набоков в своих позднейших воспоминаниях: «в конце 1918 г. Белгородский Архиерей и несколько высоких священнослужителей эвакуировались в Харьков». В Киеве епископ Никодим провел встречу с правительством гетмана Скоропадского и был обнадежен в решении финансовых затруднений будущей епархии. Об этом впоследствии говорил о. Порфирий Амфитеатров: «В частном разговоре с архиереем Никодимом, я узнал, что он ездил к киевским гражданским властям по вопросу об отпущении средств для самостоятельной Белгородской епархии и об обеспечении материальном бедного духовенства, а также об отпуске средств на содержание духовно-учебных заведений, в ответ на что епископ сказал, что ходатайства по данным вопросам по-видимому будут иметь успех». Однако, вернулся епископ Никодим в уже советский Белгород – в конце ноября 1918 г. он был снова занят большевиками.
К этому времени владыка в глазах местных большевиков окончательно превратился в их главного врага. Епископ Никодим регулярно, как до, так и после прихода большевиков, произносил с амвона обличительные речи против насилия и грабежа, чинимого революционными массами, чем раздражал и без того враждебно настроенных революционеров - наместник белгородского Свято-Троицкого мужского монастыря о. Митрофан (Худошин) вспоминал: «В проповедях своих епископ Никодим изобличал большевиков, предостерегая от них народ и всячески старался раскрыть народу [глаза] на истинную грабительскую политику большевизма. Большевикам содержание проповедей епископа Никодима не нравилось и не раз они угрожали епископу, что примут в отношении его самые крутые меры, если он будет затрагивать в своих проповедях большевиков и критиковать их действия». Повторное вступление большевиков в Белгород сопровождалось массовыми грабежами населения, взятием заложников за выкуп, отнятием у населения жилья, вымогательством, изнасилованиями, расстрелами и избиениями. Игнорировать происходящее епископ Никодим не мог и продолжал осуждать творящееся насилие несмотря на угрозы в свой адрес. Это пусть и моральное, но противостояние большевикам, вкупе с поездкой владыки в Киев к правительству Скоропадского, и сыграло роковую роль в судьбе архиерея, предопределив его будущую смерть.
До настоящего времени существовало несколько версий гибели епископа Никодима, трудно соотносящиеся друг с другом и не позволяющие восстановить полную картину произошедшего. Однако, за прошедшее время в архивах были обнаружены свидетельства современников, очевидцев и даже участников ареста, расстрела и захоронения владыки. Сопоставление этих свидетельских показаний с позднейшими заявлениями бывших чекистов позволяет восстановить произошедшее в те дни чуть ли не по часам.
Нужно отметить, что в Белгороде в то время наблюдалось двоевластие. В городе действовал военно-революционный комитет во главе с Леонидом Меранвилем, ему частично подчинялась Белгородская ЧК во главе с бывшим телеграфистом Михаилом Васильевым и милиция во главе с Владимиром Саенко. Помимо этого в городе располагалась комендатура 2-й Украинской Советской армии во главе со Стефаном Саенко. Последний подчинялся кому-либо от случая к случаю, производил аресты, расстрелы и рубку людей часто по собственному усмотрению, привлекая иногда к этому белгородскую революционную милицию во главе с В.А. Саенко и подчиненных непосредственно себе китайцев из интернационального батальона.
Решение об аресте епископа Никодима было принято еще до его возвращения из Киева. Об этом свидетельствует сам Набоков, выехавший по приказу Васильева в Харьков, установивший там за владыкой наблюдение и вернувшийся вместе с ним в Белгород в одном вагоне. Сразу по возвращению, рано утром, владыка был арестован по пути с железнодорожного вокзала в монастырь и доставлен в чрезвычайку, откуда потом отпущен.
25 декабря 1918 г. по старому стилю в час дня Стефан Саенко явился в мужской монастырь в сопровождении двух солдат и арестовал епископа Никодима. В четыре часа того же дня он привез епископа обратно, по его приглашению пообедал вместе с ним в епископских покоях и ушел. Вечером владыка отслужил всенощную и в конце богослужения, около 7 часов вечера, сказал проповедь, где в очередной раз допустил критику большевиков. Скрытно присутствовавший на богослужении Стефан Саенко послал в пономарню двух солдат, которые передали ризничему монастыря иеромонаху Неофиту требование к епископу выйти из алтаря и явиться для допроса в чрезвычайку. Епископ подчинился, тут же вышел и был увезен теми же солдатами. К 9-ти часам утра следующего (26 декабря по ст.ст.) дня епископ Никодим вместе с 8-ю крестьянами был приведен пешком в арестный дом (располагался на месте современного старого дома быта по ул. Преображенской) и заключен там в небольшую камеру вместе с тремя крестьянами. Владыка был в монашеском одеянии, с крестом на груди.
Весть об аресте епископа облетела весь Белгород. У женского монастыря, где в то утро должен был служить владыка, начал собираться народ, в среде которого активно обсуждалось, что если попросить за епископа всем миром, то того отпустят. Преподавательницы женской гимназии стали просить свою начальницу Марию Дмитриевну Кияновскую выступить в качестве представителя от народа. Мария Дмитриевна и часть людской толпы направились к зданию ревкома, остальная, значительно большая часть собравшихся, двинулась к арестному дому.
Увидев перед зданием ревкома протестующих, большевики пришли в большое волнение – председатель исполкома Меранвиль и Стефан Саенко вызвали к зданию солдат и не выходили до их прибытия. Солдаты прибыли, здание было оцеплено, на толпу навели пулеметы. Появились Меранвиль и Саенко, сильно перепуганные. Кияновская стала просить освободить епископа, но ни Меранвиль, ни Саенко её не слушали. На все вопросы и просьбы Меранвиль лишь отрезал: «С нами здесь не разговаривают!». Саенко находился в состоянии крайнего возбуждения и, размахивая нагайкой, в исступлении кричал: «Явная преступница! За буржуя стоишь!». Постепенно, кроме солдат, толпу наводнили агенты чрезвычайки, были схвачены Мария Дмитриевна, священник Преображенской церкви о. Владимир Лимарев и несколько других человек.
Тем временем, на другом конце города, толпа жителей в несколько сотен человек подошла к арестному дому, требуя отпустить епископа. Явился начальник тюрьмы Волик и, стреляя из револьвера, потребовал разойтись. Люди расходиться отказывались и настаивали на освобождении епископа. Тогда Волик вызвал несколько десятков вооруженных солдат и, стреляя в воздух, разогнал толпу при их помощи.
Разогнав при помощи солдат и стрельбы обе толпы жителей, большевики продолжили аресты – по указанию Меранвиля в мужской монастырь явились оба Саенко – комендант города и начальник милиции. Обвинив монахов в провоцировании народного волнения, комендант приказал начальнику милиции арестовать настоятеля о. Митрофана, казначея о. Даниила, благочинного о. Серафима и ризничьего о. Неофита, после чего тот препроводил их в комендатуру. Там их снова встретил С.А. Саенко со словами: «Через вас попов да монахов вся революция пропала, я вас всех перережу или постреляю». Позднее, в 5 часов вечера в комендатуру был приведен и о. Порфирий Амфитеатров. На пожарный двор (сейчас – двор Белгородского строительного колледжа) была выведена Мария Дмитриевна и убита Стефаном Саенко из револьвера тремя выстрелами в упор (двумя в грудь и одним в голову). Труп Кияновской раздели, сняли украшения и вывезли за город, где выбросили в снег вместе с другими расстрелянными.
Тем временем начальник милиции В.А. Саенко в сопровождении двух человек явился в тюрьму, «долго ходил по двору тюрьмы, присматривался ко всему, заглядывая в помещения кухни, бани и т.д. […] подошел к восточному углу кухни, стал всматриваться в этот угол, долго о чем-то пошептался со своими двумя пришедшими […] неизвестными товарищами и ушел».
В 9 часов вечера, когда народное волнение улеглось, в арестный дом прибыли секретарь ЧК Шапиро с начальником тюрьмы Воликом и под конвоем увели епископа Никодима в чрезвычайку. Чтобы скрыть личность владыки, его там наспех постригли, переодели в длиннополую серую солдатскую шинель и студенческую фуражку, отобрали монашеское одеяние и епископский крест. В этом виде его привезли уже ночью в тюрьму. Там, в углу тюремного двора около кухни, для владыки в промерзшей земле была вырыта неглубокая могила. Владыку заставили раздеться, после чего В. Саенко, М. Васильев и С. Набоков тремя залпами расстреляли архиерея и сами же его закопали. Приготовленная для епископа могила была вырыта не по его росту, труп в ней не помещался и его фактически втиснули в эту могилу на коленях лицом вниз. Указываемые позднее другими современниками переломы шейных позвонков, якобы от удара железным прутом, свидетельствуют, что труп владыки практически утрамбовывали в яму. Надзиратель тюрьмы Василий Шварев, присутствовавший при откапывании владыки, потом говорил: «его, видимо, туда утаптывали ногами, чтобы он поместился в ней».
Таким образом, к утру 27-го декабря 1918 г. епископ Никодим и Мария Кияновская были расстреляны, а руководство монастыря и благочинный о. Порфирий Амфитеатров – арестованы. Отец Порфирий будет расстрелян в январе 1919 г. во дворе той же тюрьмы, остальные через некоторое время – отпущены.
Опасаясь народных волнений, белгородские большевики приняли все меры к сокрытию совершенных убийств епископа Никодима и о. Порфирия Амфитеатрова. Обращавшимся к ним жителям они говорили, что епископ и священник увезены в Харьков и только по прошествии двух месяцев там же, в местных «Известиях» от 26 февраля была помещена заметка: «Местные попы во главе с архиереем Никодимом повели среди крестьян злостную агитацию против советской власти. Уличенные в черносотенной агитации, архиерей Никодим и один из попов были по приказу Военно-Революционного Комитета разстреляны». В том же феврале тело епископа Никодима по приказу белгородского комиссара внутренних дел Ф.Я. Славгородского было выкопано из ямы в тюремном дворе, перенесено и зарыто в общей могиле с северной стороны ограды городского кладбища (сейчас – кладбище по ул. Попова). Холмик над захоронением всю весну и лето был украшен жителями цветами, а по вступлении добровольческой армии в июле 1919 г. в г. Белгород – вскрыт, а трупы извлечены. Останки епископа Никодима были торжественно перезахоронены с северной стороны Свято-Троицкого собора мужского монастыря – там, где сейчас облагораживается территория у пещерки святителя Иоасафа.
По разному сложилась судьба «героев» этой истории. Начальник милиции Василий Саенко был пойман в Белгороде белогвардейцами и за свои преступления повешен. Его труп впоследствии большевиками был торжественно перезахоронен в братской могиле на главной площади города. И сейчас тело белгородского палача, ничем не защищавшего Родину, а только истязавшего и убивавшего собственных горожан, лежит в одной могиле с красноармейцами, отдавшими жизнь против таких же немецких палачей в Великую Отечественную войну. Комендант Стефан Саенко учредил в Харькове коммунистический концлагерь, где пытал и убивал таких же горожан, как и в Белгороде. Фотографии замучанных, расстрелянных и изрубленных в харьковском коммунистическом концлагере людей обошли весь мир и сейчас доступны каждому. Стефан Саенко пережил 1930-е годы, в Великую Отечественную создал в Харькове партизанский отряд, но от его диверсий страдали не только немцы, но и мирное население. К 1943 г. его отряд потерял всякий авторитет среди горожан и распался. Умер он своей смертью от старости после войны пенсионером союзного значения и похоронен в Харькове. Леонид Меранвиль разругался с курскими коммунистами, был обвинен ими в расстрелах, переложил всю вину на Стефана Саенко и ретировался в Москву, где работал советским адвокатом. В 1938 г. как бывший меньшевик он был расстрелян «за участие в антисоветской организации».
Епископ Белгородский Никодим был канонизирован Русской Православной Церковью как священномученик в 2000 году. Протоиерей Порфирий Амфитеатров в 1981 г. был включен Русской Православной Церковью за рубежом в Собор новомученников и исповедников российских в лике священномучеников.
Директор Государственного архива Белгородской области
Субботин П.Ю.
Материалы по теме: Состоялось совещание, посвященное раскопкам на месте бывшего Свято-Троицкого собора, разрушенного большевиками
Мир двадцать первого столетия раздирают противоречия. Он разлетается клочьями направо и налево. Сознанию человека невозможно сконцентрироваться на чем-то цельном и завершенном. Впрочем, и сами люди теряют связи между собой, превращаются в блуждающие «атомы». Гордыня, как кислота, разъедает души и сердца. Каждый «атом» мнит себя центром Вселенной. Ради материального благополучия совершается отказ от духовных ценностей. Кому-то это приносит прибыль, кто-то упивается властью, а сотни и тысячи людей уверенно уничтожают свое будущее. Неслучайно вполне благополучные с экономической точки зрения нации вымирают, как и те этносы, что идут им во след. Падает рождаемость, исчезают природные ландшафты… Жизнь приносится в жертву соблазну безудержного потребления. Одним из «локомотивов» сего мерзкого процесса является манипуляция общественным сознанием.
Несколько лет тому назад я шел по обыкновенной сельской дороге. Над землей распласталось раннее утро. В небе всплыло солнце. А вот над дорогой царил волглый низовой туман. Дорога то поднималась на пригорки, залитые ярким светом, то уходила в низины, полные мглы...
Александр Гельевич Дугин (род. 7 января 1962) — русский философ (кандидат философских наук; основатель идейного течения «неоевразийство»), политолог (доктор политических наук), социолог (профессор Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова, заведующий Кафедрой Социологии международных отношений МГУ, руководитель Центра консервативных исследований Социологического факультета МГУ), публицист, ректор «Нового Университета», лидер Международного Евразийского Движения (МЕД); владеет 9 языками, православный.
Известнейший русский писатель, поэт и драматург XIX века А. К. Толстой в своем стихотворении «История государства Российского от Гостомысла до Тимашева», переполненном безыскусной иронией, так охарактеризовал Смуту начала Семнадцатого столетия:
11 октября 2012 года, в преддверии большого церковного праздника Покрова Пресвятой Богородицы, митрополит Белгородский и Старооскольский Иоанн совершил освящение Покровского храма в селе Федосеевка. Этого торжественного события жители села ждали много лет, и только три года назад их надежды обрели реальное воплощение: 11 октября 2009 года архиепископ Белгородский и Старооскольский освятил закладной камень в честь будущего храма.
11 октября 2012 года, Высокопреосвященнейший митрополит Иоанн совершил чин освящения и первую Божественную литургию в Покровском храме с. Федосеевка Старооскольского района. 
4 октября в образовательно-методическом центре "Преображение" белгородские школьники встретились с заслуженным артистом России Андреем Межулисом. Встреча прошла в рамках кинофорума "Золотой витязь", проходящем в эти дни в Белгороде. Артист, известный российским зрителям по десяткам ролей в кино, рассказал о своем творческом пути и спел несколько песен.
7 октября, митрополит Белгородский и Старооскольский Иоанн принял участие в церемонии закрытия XXI Международного кинофорума духовно-нравственного кино «Золотой витязь» в Большом зале Белгородской государственной филармонии. В ходе церемонии были вручены дипломы Лауреатам во всех конкурсных номинациях.
6 октября 2012 г. в Белгородской Православной Духовной семинарии ( с миссионерской направленностью) в день престольного праздника семинарского храма - день памяти святителя Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского, Небесного Покровителя семинарии - прошел Торжественный Годовой акт.
