«Белгородский миссионер». Миссионерская поездка на Северный Кавказ
Северный Кавказ встретил нас, пассажиров рейса Москва-Махачкала, приятным морским солоноватым воздухом и непривычно теплым для ноября солнцем. Водитель такси быстро сообразил, куда нужно ехать, когда услышал «о русской церкви»: в Махачкале православный храм - единственный на весь город.
Впрочем, как и в большинстве городов Северного Кавказа. Прибыв в Успенский кафедральный собор Махачкалинской и Грозненской епархии, нельзя не заметить, что это относительно небольшой храм, по меркам церковной архитектуры центральной части России. И неслучайно: исламская религиозная культура регламентирует размер, и высоту храмовых сооружений иных конфессий. Потому, например, православный храм не может быть выше городских мечетей. Владыка Варлаам с радушием принял у себя, и предложил первое время моей миссионерской поездки сослужить ему на приходах епархии, для знакомства с духовенством и клириками.
Забегая вперед, несколько слов скажу о здешнем архиерее. Этот человек пользуется здесь особым почитанием. Дело в том, что в его биографии присутствует эпизод, когда в далеком 1999ом он был послан на приход, где накануне чеченские боевики похитили и убили настоятеля – престарелого протоиерея Петра Сухоносова1. Для всех было очевидно, что приехавший сюда новый священник может разделить участь предшественника (лишь за весну 1999 г. в Ингушетии было похищено трое священников). И он, будучи молодым иеромонахом, как воин Христов, едет служить туда, в станицу Слепцовская, на Чечено-Ингушскую границу. Потому, народ почитает владыку почти как исповедника и любит за его стойкость в вере. Кстати, упомянутый приход числится последним в моем графике объезда епархии.
Итак, за первую неделю пребывания, мне довелось сослужить епископу Варлааму в Махачкале, Каспийске и Дербенте. Наряду со всем, владыка благословил проповедать за каждой литургией, после чего лично объявлял прихожанам, о развитии на приходах епархии катехизических школ. Соответственно, «белгородский миссионер», как меня здесь прозвали, должен посетить все приходы республик Дагестана, Чечни и Ингушетии; организовать здесь приходские школы и разработать для них учебный план. Смею предположить, что данная задача будет не из легких – на то есть причины самого разного характера. Во-первых, потому, что в новейшей истории региона такой инициативы попросту еще не было, и мы будем первопроходцами, учась лишь на собственных ошибках. Во-вторых, предполагаю, что здесь может присутствовать и субъективный фактор – надо честно сказать, не каждому настоятелю, который как никто лучше знает особенности собственного прихода и своих прихожан, понравится то, что к нему приедет на несколько недель священник «из России» и будет объяснять ему, как организовать приходскую школу. Пастырская ревность может иметь и обратную грань, об этом нельзя забывать. Потребуется немало такта не только в общении с прихожанами, но и в первую очередь, с настоятелями приходов. Тем более на них еще ложиться и бремя моего размещения у себя. В-третьих, крайне важным будет вплотную, не познакомиться даже, а вжиться в особенности культуры, быта, и религиозного мышления пестрого и многонационального народа Северного Кавказа. Это имеет принципиальную важность – понять, как и по каким законам, веками живут здесь люди. В противном же случае наше начинание может оказаться безуспешным. Важны даже самые незначительные детали – например, если миссионер выйдет на улицу в магазин в кроссовках и джинсах, то его уже никогда не воспримут всерьез сердобольные до внешнего вида ингуши и чеченцы. Мужчина должен быть в туфлях, брюках и рубашке. Все остальное – харам (запрет). Впрочем, в многонациональном Дагестане такого нет. Или, если миссионер заговорит без разрешения с замужней женщиной, то он может с легкостью оказаться в кровных врагах и ни о какой миссии речи уже быть не может. Речь уже будет идти, как сохранить свою жизнь. Есть и много другого, что нужно будет учесть, но об этом позднее.
Сегодня уже пятый день, как я живу в Дербенте – городе, которому недавно исполнилось 2000 лет. Городе, где есть только один православный храм, а также более 15 мечетей, синагога и григорианский храм. Здесь мне предстоит прожить 4 недели.
За тот небольшой срок, который я нахожусь на Кавказе, главным правилом усвоено – в первую очередь нужно соблюдать технику безопасности. Так, в первый же день, еще в Махачкале, я шел в подряснике с наперсным крестом на вечернюю службу. Неожиданно передо мной со свистом остановилась «девятка», пассажиры которой пригрозили расправой, в случае если они вновь увидят меня с крестом. Позже, собратья мне объяснили, что крайне опасно ходить в подряснике, и что даже на требы они ездят всегда вдвоем и «по гражданке». Что же, важный урок.
Сейчас активным образом идет подготовка к первой встрече с прихожанами Покровского храма г. Дербента. Местное духовенство, настоятель храма протоиерей Николай и его зять иерей Михаил, приняли меня как родного, и активно содействуют в предстоящем начинании. Кроме того, благодаря их участию, были проведены встречи и знакомство с главным муллой Джума-Мечети (самая старейшая мечеть России и СНГ, четвертая в списке самых древних мечетей мира), главным раввином Дербентской синагоги «Келе-Нумаз», а также входящего в список наследия человечества ЮНЕСКО, председателем историко-культурного комплекса «Дербентская крепость», Ибрагимовым Али Магиятдиновичем. Эти встречи имеют важнейший практический смысл – на Кавказе главным условием мирного существования и служения Богу является сохранение паритета и взаимоуважения между духовными лидерами местных религиозных общин. Подчеркну, это крайне важное условие. Именно благодаря знакомству, у нас появилась договорённость на следующей неделе провести две встречи со школьниками, а также с исламской молодежью в актовом зале ЦМИ г. Дербента. Следует отметить и то, что в Дербенте мусульмане шиитского толка, и это весьма полезная информация. Если проводить аналогию о том, в чем разница между шиитами и суннитами, то удобно сравнить между Православием и Протестантизмом. Так, шииты признают свое «священное предание» (ахбар), почитают многочисленных праведников и святых, допускают поучения и иносказательное толкование последними Корана, в то время как сунниты – нет. Принято считать, что шииты гораздо более лояльны и миролюбивы, да и по статистике в крайний исламский радикализм уходит очень малый процент шиитов. Что и говорить, шииты потому часто страдают, например, пару лет назад здесь в Дербенте по дороге на утренний намаз был убит имам мечети с двумя сыновьями. В целом же, благодаря шиитскому толку ислама, здесь тихо и мирно в повседневной жизни. И это является очень хорошей почвой, для присутствия здесь Православной Церкви. Ментальность шиитов близка к Православию, к бережной памяти святых и их учений, к почитанию праведников. Это большой плюс, это наши точки соприкосновения в диалоге с ними. В следующей заметке, мне хочется подробнее поговорить об особенностях религиозной, духовной и культурной жизни жителей Дагестана. В этих особенностях содержится ключ к пониманию по какой стратегии необходимо выстраивать разговор о Христе Иисусе, Господе нашем, Ему же слава во веки. Аминь. Продолжение следует...
28 марта 1999 года протоиерей Пётр Сухоносов на глазах у прихожан был похищен неизвестными вооружёнными людьми из храма. Неподалеку от административной границы с Чечнёй, между преступниками и сотрудниками милиции завязалась перестрелка. Похитители бросили машину и вместе с похищенным скрылись на территории Чечни. Накануне, 27 марта из церкви станицы Ассиновская в Чечне был захвачен и увезен протоиерей Петр Макаров. 7 апреля был похищен третий священник — о. Сергий Потапов. Впоследствии в результате спецоперации российских спецслужб о. Петр Макаров и о. Сергий Потапов были освобождены. О судьбе отца Петра длительное время не было ничего известно. Только через полгода по телевидению был показан сюжет, снятый в подвале, по всей видимости, похитителями, где в замученном пытками обнажённом человеке был опознан отец Петр Сухоносов. Тела отца Петра так и не нашли, обстоятельства его смерти не известны.
Священник Николай Дубинин
No images found.
